Monthly Archives:Май 2018

Пройдите тест

Какие приметы соблюдают перед экзаменом

Тест с советами 

Если вы хотите узнать больше, то прочитайте здесь и получите заговор перед экзаменом от Милы

История отношений поэта Владимира Маяковского с Лилией Брик до сих пор вызывает интерес.
Они познакомились в 1915 году, как вспоминала она: «Это было нападение. Володя не просто влюбился в меня, он напал. Два с половиной года не было у меня спокойной минуты — буквально».
Маяковский так описывает свое состояние: «На мне ж c ума сошла анатомия. Сплошное сердце — гудит повсеместно… Взяла, отобрала сердце и просто пошла играть — как девочка мячиком»…


Вскоре они начали жить вместе, но при этом Лилия не развелась со своим мужем, Осипом Бриком. Ее отношения с мужем стали дружескими, Осип и Владимир тоже стали друзьями.
В 1919-м наступил голод. Лиля заболела авитаминозом и начала опухать. Маяковский чуть с ума не сошел от тревоги. Но раздобыл где-то две морковки, принес их за зеленые хвостики и носился по квартире от счастья, как щенок. Он так и был прозван Бриками — Щеном. «Волосик, Щеник, щенятка, зверик, скучаю по тебе немыслимо! С новым годом, Солнышко! Ты мой маленький громадик! Мине тибе хочется! А тибе? Если стыдно писать в распечатанном конверте — пиши по почте: очень аккуратно доходит. Целую переносик и родные лапики, и шарик всё равно стрижетый или мохнатенький и вообще всё целую. Твоя Лиля. 1919 г.».
Он отвечал ей: «Люблю ли я тебя? Я люблю, люблю, несмотря ни на что и благодаря всему, любил, люблю и буду любить, будешь ли ты груба со мной или ласкова, моя или чужая. Все равно люблю. Любишь ли ты меня? Для тебя, должно быть, это странный вопрос — конечно любишь. Но любишь ли ты меня? Любишь ли ты так, чтоб это мной постоянно чувствовалось? Нет. Я уже говорил Осе. У тебя не любовь ко мне, у тебя — вообще ко всему любовь. Занимаю в ней место и я (может быть даже большое) но если я кончаюсь, то я вынимаюсь, как камень из речки, а твоя любовь опять всплывает над всем остальным. Плохо это? Нет, тебе это хорошо, я б хотел так любить».
В 1923 году Лилия устала от страстной любви поэта и ревности и придумала ему испытание. Он был отлучен от дома на определенный срок, чтобы изжить ревность и собственнический характер. Поэт страдал и писал: «Так тяжело мне не было никогда — я, должно быть, действительно чересчур вырос. Раньше, прогоняемый тобою, я верил во встречу. Теперь я чувствую, что меня совсем отодрали от жизни, что больше ничего и никогда не будет. Жизни без тебя нет. Я это всегда говорил, всегда знал. Теперь я это чувствую, чувствую всем своим существом. Все, все, о чем я думал с удовольствием, сейчас не имеет никакой цены — отвратительно.
Я не грожу, я не вымогаю прощения. Я ничего тебе не могу обещать. Я знаю, нет такого обещания, в которое ты бы поверила. Я знаю, нет такого способа видеть тебя, мириться, который не заставил бы тебя мучиться. И все-таки я не в состоянии не писать, не просить тебя простить меня за все. Если ты принимала решение с тяжестью, с борьбой, если ты хочешь попробовать последнее, ты простишь, ты ответишь. Но если ты даже не ответишь — ты одна моя мысль. Как любил я тебя семь лет назад, так люблю и сию секунду, чтоб ты ни захотела, чтоб ты ни велела, я сделаю сейчас же, сделаю с восторгом. Как ужасно расставаться, если знаешь, что любишь и в расставании сам виноват.
Я сижу в кафе и реву. Надо мной смеются продавщицы. Страшно думать, что вся моя жизнь дальше будет такою. Я пишу только о себе, а не о тебе, мне страшно думать, что ты спокойна и что с каждой секундой ты дальше и дальше от меня и еще несколько их и я забыт совсем. Если ты почувствуешь от этого письма что-нибудь кроме боли и отвращения, ответь ради Христа, ответь сейчас же, я бегу домой, я буду ждать. Если нет — страшное, страшное горе. Целую. Твой весь. Я. Сейчас 10, если до 11 не ответишь, буду знать, ждать нечего».


Владимир Маяковский вернулся к Брикам, постепенно его страстная любовь к ней стала спокойней, утихла. У него даже появились романы с другими, с Татьяной Яковлевой, Вероникой Полонской, Елизавета Зиберт родила ему дочь Елену, но Лилия всегда была рядом. Это зафиксировано и в предсмертной записке поэта: «В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил. Мама, сестры и товарищи, простите — это не способ (другим не советую), но у меня выходов нет. Лиля — люби меня. Товарищ правительство, моя семья — это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо. Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся»…


Мила называет себя внучкой Олеси, героини одноименной повести А.И.Куприна. Может быть, это и правда. На долю этой семьи выпали тяжелые испытания. Переезд на окраины Киева, когда семье пришлось спасаться от гнева деревенских жителей, обвинявших женщин в колдовстве, затем переезд в Сербию, где семья жила долгое время. В Россию Мила приезжает к младшему брату, он живет в Москве. Она прекрасно говорит по-русски, ее семья сохранила многие традиции жителей Полесья, а Мила унаследовала от бабушки и своей прабабки дар полесских целителей.

— Мила, откуда вы родом?
— Моя семья родом из окрестностей Оленичей на границе Украины и Белоруссии, из Полесья. Там они жили сотнями лет, лечили скотину, помогали людям. Но потом прабабку обвинили в том, что она наводит порчу на урожай и людей, и им пришлось бежать в Киев. Поселились на Шулявке, там моя мать познакомилась со своим мужем, он был серб. В 21-м году они решили переехать к нему на родину. В 1931 году мама овдовела и переехала из Ужице в Белград, там она второй раз вышла замуж за эмигранта из России и родилась я, потом брат. В общем, долгая история. Кто бы согласился роман про нашу жизнь написать.
— А почему вы считаете себя внучкой той самой Олеси?
А что здесь думать? Моя бабка, я звала ее Лыся, родила мою мать уже в Киеве, сразу после переезда. Рассказывала, как их сжечь хотели. Как бежали, прихватив самое ценное. Замуж не выходила больше. Отцом маминым считала землемера, который к ним приезжал тогда. Влюбилась в него, говорила, был он какой-то мягкий, жалостливый. Не такой, как другие. Татарином называла. А маму мою звала татаркой, когда разозлится. Уж потом я узнала, что и Куприн был наполовину татарином.
— Вы унаследовали от нее свои дарования?
И да, и нет. Талант у каждого свой, его нельзя унаследовать, но можно передать, принять. Меня бабка многому учила. А мама не приняла, стеснялась постоянно и бабушки, и меня. Для меня же это было естественно, я ведь с бабушкой росла, за ее юбкой постоянно бегала.
— Кем Вы себя считаете? Экстрасенсом?
Нет, точно нет. Это только слова, у кого-то они вызывают доверие, а у кого-то нет. Ко мне больше подходит слово «бабушка». Я просто бабушка, которая многим может помочь.
— А Вы от всех болезней лечите?
— Боже упаси! Вот врач известный. Он трех человек спас, а двух не смог. И лечил он их от той болезни, по которой он специалист. А вы все хотите волшебника, который бы избавлял сразу бы от всего. К счастью ли, к несчастью, но таких не бывает. Вот Ванга великая была, она всех разве лечила?
— А Вы ее знали?
— Да, ездила к ней. Мы разговаривали о многом, но не скажу о чем. Такое не для передачи.
— Так, выходит, Вы никого не лечите?
— Ну кого я почувствую, чью беду пойму, тому, как могу, помогу. А так не всегда бывает. Часто это случайная встреча, а я вижу: человеку плохо, а я могу помочь. Подхожу, говорю с ним. Но с первого раза не все верят, думают, может, мошенница какая.
— А как же Вы им помогаете?
— Травы, настои, слова. Я же еще и фельдшер, закончила медшколу в Белграде. Всю жизнь их собираю народные рецепты. Много от бабушки выучила. Она строгая была. Ночью разбудит, когда луна молодая. «Слушай и повторяй!» А сама быстро говорит, я еле успеваю, а запомнить надо до первой четверти луны. Иначе не впрок будет.
Потом, когда уже в Сербии жили, по деревням с бабушкой ходили, общались с местными, учились, перенимали друг у друга.
— А как вы их находили?
— Ну, про кого говорили, уже слава шла. А и так видно. Я не знаю, как объяснить, но я сразу вижу человека.
— Скажите, обычный человек может у вас научиться?
— Так и я обычный человек! У меня была бабушка и желание, а у моей мамы не было стремления. И у сыновей моих нет желания.

— Не верят?
— Ну как не верят, раз со мной живут! Не хотят, груз это. Тяжело его нести, и уходить с ним нельзя, надо передать. Вот я и передаю потихоньку.
— У Вас семья. А Вы использовали свои знания в личной жизни?
— Конечно! Но, если честно, тут все не просто. Вот вы выучиваете слова. И как положено, нашептываете. Вы ведь на судьбу человека влияете. И на свою тоже. Вот понравился вам парень, или девушка, и вы решили его «приговорить к себе». Но вы ведь одновременно и себя к нему привязали. А завтра он разонравился… А забыть-то вы его не можете!… Поди-ка, выбрось из головы да из сердца то, что сами туда глубоко запрятали!…
— Честно говоря, вы меня немного напугали. А для чего же тогда это все нужно?
— Ну, например, загулял человек с другой, можно его от разлучницы отвадить. Запил или еще чего хуже, можно попытаться привести его в чувство. От лихого человека можно уберечься, от беды.
— А близкого человека можно от беды защитить?
— Вот правильно сейчас говорите. Кого любишь сильно, очень можно заговорить от беды, несчастья, болезни, лихого человека. Сейчас ведь много очень стало разных напастей. Вот автокатастрофа, например.
— А удачи попросить можно? Например, у меня экзамены скоро, чтобы сдать хорошо?
— Конечно. Этого можно и самой для себя просить, и за другого тоже. Хорошее дело.
— А вы меня научите?
— Я-то научу, да ты научись.

(Обратиться к Миле)

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Генерация пароля